назар Шешуряк
Алексей «Макет» Дегтярь об
истории Ivanov Down и новом альбоме
Одна из самых странных, громких и внеземных групп киевской сцены — Ivanov Down — вспыхнула чёрной звездой в самом начале 90-х. Лидер группы Алексей «Макет» Дегтярь на каждом концерте выходил куда-то в полное запределье. Это, кажется, и есть его главная миссия: вырываться за пределы и прощупывать экстремумы. Мы поговорили с Макетом о его извилистой карьере и узнали, какие пределы он рвёт прямо сейчас.
Новая участница Ivanov Down, Маша Крепель, помогает мне выводить блуждающий разговор на ровную хронологическую дорогу. Из квартиры на восемнадцатом этаже отличный вид; окна открыты настежь, чтобы выветривался дым. На стенах всякое симпатичное искусство, в углу — самодельный музыкальный инструмент: выпотрошенный и пересобранный детский клавесин с молоточковым механизмом. У Макета подобных штук много — он хоть и увлекся электроникой и компьютерным тынц-тынц, но старая закалка дает о себе знать; музыка должна делаться руками, а не кнопками.
Алексей Дегтярь родился в 1966 году в Саратове. Отец был военным, семья переезжала за ним: сначала в Борисполь, потом в Бровары. Алексей занимался музыкой с самых ранних лет — без особой любви (он, вообще-то, хотел стать спортсменом), но с большим талантом.

Я играл музыку с 5 лет. Был в Саратове ансамбль «Колокольчик». И Дворец пионеров, в котором учились Табаков и Янковский — один вроде как предатель, второй вовремя свалил. Это действительно был большой мраморный дворец! Кстати, мы тоже жили в шикарном доме. Вроде это была конюшня Екатерины II. Деревянные полы, поручни, аркообразные окна, стены с воздушной прослойкой.

И вот мы выступали на всех съездах Брежнева и КПСС. Жизнь Бритни Спирс у меня была с 5 до 14. Я был здоровый, как Юрий Гагарин: это же была и школа танцев, все эти падеде делать. Мы должны были чуть ли не кувыркаться, играя на гармошках.

Сначала я ансамбль любил, потому что это давало мне гиперпространственную возможность бывать там, где уездный мальчик быть не должен. Коллективы девчонок со всего СССР, с которыми можно познакомиться. Туалеты Дворца съездов с золотыми ручками ногой открывать, обоссать, похулиганить. Это было круто. А дальше музыку я ненавидел вообще-то.

Уже в Борисполе пошел в музыкальную школу и на отлично ее закончил, ненавидя. В этом всем социализме мне срывало башку. Помню, в музучилище, когда умер Брежнев, телки-отличницы плакали. Думаю — какие ж вы, сука, фашисты продажные, отличницы, что-то в этом есть. Что-то в этом было сексуальное, театральное. Вам похуй, но вы плачете. Как это круто. Это было такое шоу грандиозное на моих глазах.

С 14 лет мне стало интересно познавать загробную жизнь. Заинтересовался смертью. Ну, не так как эти, готические. Например, ставил эксперименты, чтобы заснуть и проконтролировать, как это так: я засыпаю каждую ночь и не могу этим овладеть. Хотел узнать, что за процесс такой, сон. Мне это не удавалось. Но однажды получилось. И я увидел Землю с орбиты.

Рок-звездой я особо не хотел становиться. Это пубертатный вопрос был с гитарой: в 8-м классе нужно было привлекать внимание девушек. Это лучший способ. А я был самый маленький в классе, мне это было более необходимо, чем другим.

Поступил в Глиера — экзамены мне не надо было сдавать, поскольку я отличник. Учиться было мучительно, потому что баян нужно было возить, и мысли мои были все равно далеко от баяна. Но я умел делать рутину.
Группа Ivanov Down ворвалась на киевскую сцену в 1990. Лютый нойз-рок с текстами-глоссолалиями и бешенной подачей быстро завоевал толпу поклонников. Ivanov Down берут штурмом киевский фестиваль «Чорна рада», едут в тур по Польше, ставят на уши Москву. В 1991 выходит дебютный альбом «Best Urban Technical Noises», хайп нарастает. Два клипа даже показывают на «Территории А».

У меня была группа «Альтернатива» сначала. Это Броварской состав, мы там пытались петь для девочек лирическую попсу под гитарку.

Но потом я познакомился с киевской культурой. На каком-то из фестивалей в Киеве играли «Работа Хо», ВВ, элитарные «Коллежский Асессор». Тогда как раз появилась «Рок-артель» во главе с гражданином Ивановым. Странное совпадение.

Там мне сразу дали понять, что «Альтернатива» — это попсовато, галимое романтическое направление. Для того, чтобы конкурировать, надо как-то что-то более... с изъяном, что-то более червивое. И тут я начал понимать, таки да. Нужно обдумывать концепт иного подхода.

Это был момент слияния с группой во главе с Андреем Салиховым. Я не помню, как она называлась, но у них была песня «Троллейбусный контролер» (группа «Словопослие» — прим. ред.). И они вроде как модные были в Киеве. Я не знаю, каким образом мне удалось убедить их заняться совместным проектом. В Киеве же все люди снобистские, как в любом центре культуры, все представляют себя центрами гравитации. Но почему-то ни одна музыкальная идея этими людьми предложена не была — а вот все мои броварские задумки-зарисовки пригодились.

В то время я познакомился в Броварах со спортсменами. Я же всегда спорт любил. А культуристы меня заворожили тем, что они очень увлекались культурой: кино, музыкой, литературой. И не ленились убирать на природе чужой мусор. Они по доброте своей давали возможность репетировать в своих спортзалах. Там и песня «Пипса» родилась, саркастически — шутка специально для ребят.
Клип, снятый в Зеленом Театре до реконструкции
«Я вигулюю свою рибу»
«Пипса», выступление в Москве
Лайв в польском Гданське плюс веселый бэкстейдж
Также репетировали зимой в селе Калиновка, в музыкальной школе, где я работал. Я сейчас восхищаюсь этим энтузиазмом: ребята не ленились ездить аж туда каждую неделю. В той школе я, кстати, долго проработал. Я уже должен быть пенсионером, у меня стаж 28 лет.

Первый концерт не помню. Выступали много где. Фестиваль «Торба саунд», ночной клуб «Нью-Йорк», «Фламинго». Площадь незалежности, Дворец Спорта... Вообще, не было еще такого, чтобы я пришел просто выступить для души. Все время думаешь, как все включить и не забыть. Как будто у самолета двигатель сломался, и ты должен его посадить, чтобы никто не разбился. Это большой стресс. Надоело уже.

Запись первого альбома состоялась благодаря Сергею Девяткину. Он за свои деньги нам помог, тогда 500 рублей это ого-го. В доме ученых записал, оплатил все это, и оформил визуально. И вообще он с нами в заграничные поездки ездил, с ним я чувствовал себя спокойно.

Девяткин был нашим директором, хотя мы его так не называли. Это был участвовавший единомышленник для меня. Доктор химических наук, занимался сплавами титана. Точнее, даже не сплавами, а когда вдавливают молекулы, и атомы друг друга заставляют кристаллическую решетку делать, что-то такое. Однажды он дал мне опытный образец — крепче, чем алмаз. Я провел его по бутылке пива, и он ее как масло поцарапал.

Постоянного места для тусовок у нас в Киеве не было. Были любимые события. Помню концерт Sonic Youth. И дни немецкой культуры, когда были Лидия Ланч и Die Haut. Ми даже прошли в гостиницу и нас никто не выгнал. Лидия Ланч зашла в автобус, я ей сказал «ай вонт ю», ей понравилось, и всех взяли с собой. Лидия просто отличная; спокойная и жизнерадостная. Оставила свой поцелуй, номер телефона и адрес. Разрешала обниматься.
«Амнезия» — это исследование украинского коллективного забытья.
Подписывайся на рассылку:


А еще у нас есть канал в Телеграме.
Ivanov Down довольно быстро распадаются, не выдержав внутренних противоречий. Макет путешествует по Европе (например, в Македонии помогает сыну летчика записать таинственный альбом), пробует покорить Москву (неудачно), увлекается сольными проектами и компьютерными технологиями. Кроме собственных альбомов, делает музыку для фильмов и рекламы (заставка к «Фактам» на ICTV, например), сотрудничает с жирными рекламными агентствами.

Я и с Воплями успел поиграть. Это тоже было фантастическое предложение. Я так понимаю, Скрипка все-таки выдавил Здоренка своим энтузиазмом и харизмой. Место гитариста освободилось, и кто-то меня порекомендовал. Я сказал честно, что творчество Воплей мне не сильно интересно, но предложение съездить во Францию очень манящее и я могу все выучить. Так что Скрипке я могу сказать только слова благодарности.

В Москву я переехал в 95-м, под выборы Ельцина. Переехал аж из Македонии. Сказали, что будут делать меня суперзвездой. Да, и хорошо будет начать с предвыборной агитации. В компании с Кузьминым, Браво, диджеем Грувом, еще с кем-то. Мол, ты там поездь, поиграй, познакомься.

После этого тура Агузарова предложила играть дуэт. Но я понял, что она хотела меня поработить. Так что мы просто на концерт Rage Against The Machine вместе сходили.

В Москве мне не понравилось. Волчьи законы холодного бытия. Я там уже всем надоедать начал, компания закончилась, делать нечего. Меня сослали в отель с компьютером. Там мне было хорошо, даже бассейнчик был свой, поскольку там никто не жил. Только из Агаты Кристи Валик с семьей. Или не Валик, а его брат? И еще какие-то айтишники первые. И такое забытие. С изучением компьютерных технологий.

Вернулся обратно, и к миллениуму уже начал задумываться о семье. У меня появилась дочь Лиза. Я, кстати, сам принимал роды, мы были дома — жена так захотела. И я сразу записал альбом «Mono Liza», на следующее утро. Лиза начала орать, и я понял, что единственный выход — это одеть наушники и записать альбом.

Еще делал музыку для кино и телевидения. Мне это было интересно, как детективный сериал. Придумывать не приходилось: я смотрел картинку или текст, и всплывала музыка. Забавно.

Честно говоря, мне было все равно, что говорят заказчики — я вежливо кивал и всё. Просили, чтобы музыка была понятной с точки зрения потребителя. Но я до сих пор не понимаю, почему к потребителю нужно так относиться, и где эта точка.
Деятельность под вывеской Ivanov Down возобновляется уже в 10-х годах. К Макету присоединилась Маша; теперь Ivanov Down — это электронный дуэт. Новый альбом (а всего их у Макета больше 20) под названием «Bang» вышел совсем недавно, в сентябре.

Мы с Машей вообще изначально договаривались, что я не буду ее ввязывать во все это, потому что она не музыкант. И от этого еще проще. Оно не напрягает и не давит, так почему нет? Какой-нибудь сумасшедший музыкант мне не нужен, душа его мне не интересна. А душа Маши интересна. Как от музыканта, от нее много не нужно. Вкус у нее есть, она же все-таки киновед. Так что все получилось гармонично.

Я подумал, что за всеми иванов-дауновскими експериментами я не показал, что могу написать мелодию и песню. Вот это и была одна из главных задач перед новым альбомом.
Записали мы его за пару дней. По-другому никак. Или быстро, или все рассыпется. На Эвересте не постоишь дольше пяти минут. Есть моменты, где нельзя долго задерживаться, иначе все рухнет, как карточный домик. Хирургическая операция: надо сделать максимально быстро. Это по-настоящему.

Музыка — вообще странное занятие, а ее фиксация — тем более. Как прикалывать бабочку.

Идея сыграть за троих музыкантов — это мой новый вызов, следующий эксперимент после моего придуманного языка. Профессиональный музыкант, как спортсмен, стремится в своей области покорить вершину. Или как фокусник, показать зрителю прямо на его глазах, как совершается чудо. Кнопки диджейские — это отстой, это может сделать кофеварка. Я показываю потенциал. Даже на двух инструментах, не говоря о трех, у человека включаются древние спящие органы и знания. Это ведь очень непросто: координировать три разных задачи своим телом.

Нужно отключить умственно-мышечные каналы, расслабить их. Игра на инструменте, учат в любой музыкальной школе, это в первую очередь умение максимально ничего не делать руками. Как ночью найти выключатель: ты же не думаешь, где он, ты знаешь. Как это делает машинист, печатник, журналист. Я о сокращении пути между мыслью и действиями.

Альбом записан, но пока что нет никаких идей, как его продвинуть. Зато ожидаем клип, который люди все-таки обещали сделать.

В подвалах, без света и неба над головой, выступать не хочу. Это туберкулез и грибок. Кто сказал, что я подземельный человек? Кто сказал? Нет, я футурист, который любит открытое небо, звезды, транспорт без вредных веществ, энергию бесплатную. Всё для счастья людей!
Опубликовано 12 октября 2018. Фото из личного архива Алексея Дегтяря и из архива Татьяны Ежовой.
Нам нужно больше твоих кликов:
Made on
Tilda