ЕКАТЕРИНА ВИШНЕВА
Плавание по киевским холмам. История сквота на Олеговской
Среди исторических холмов между Подолом и Татаркой извивается улица Олеговская, которая была одной из главных эрогенных зон киевской культурной жизни 90-х. Здесь располагался знаменитый арт-сквот, который позже переродился в уличную псевдогалерею. Жители сквота рассказали нам, чем они жили и как создавали искусство.
Действующие лица сквота: Игорь Коновалов, Владимир Заиченко, Анатолий Варваров, Руслан Кутняк, Владимир Падун, Людмила Роздобудько-Падун, Сергей Корнеевский и Эдуард Потапенков. Все они учились в Киевском художественном институте, приехав в Киев после Днепропетровского художественного училища. Изучая местность неподалеку от своего общежития на Лукьяновской, ребята обнаружили заброшенные дома Олеговской (к началу 90-х оттуда съехали почти все жители), где можно было отыскать множество раритетного барахла для натюрмортов.
ХУДОЖНИКИ И БОМЖИ
Облюбовав Олеговскую, художники постепенно начали ее заселять. Кто-то проставил алкогольную поляну для соседей-бомжей, а кому-то просто удалось договориться с собственниками за мизерную плату.
«Бывало такое, что приходил хозяин дома и всех прогонял. А я работал в мастерской и приходил туда в ночь, – вспоминает один из жителей сквота, художник Игорь Коновалов, – меня не замечали. Когда все же заметили, сказал хозяину, что я охраняю дом, потому что бомжи постоянно приходят, просятся жить. В итоге ему понравилась моя идея, я так и остался там. Но когда мне разрешили остаться, сразу же вся толпа назад сбежалась».
«Бывало такое, что приходил хозяин дома и всех прогонял. А я работал в мастерской и приходил туда в ночь, – вспоминает один из жителей сквота, художник Игорь Коновалов, – меня не замечали. Когда все же заметили, сказал хозяину, что я охраняю дом, потому что бомжи постоянно приходят, просятся жить. В итоге ему понравилась моя идея, я так и остался там. Но когда мне разрешили остаться, сразу же вся толпа назад сбежалась».
Коновалов в мастерской и снаружи
Публичная деятельность художников началась в 1993 году с постмодернистской выставки «Декабрь» в заповеднике «Старый Киев». Интересно, что ребята пришли на локацию и просто попросили разрешения у руководства. Они вспоминают, что тогда практически все давали зеленый свет на проведение выставок и культурных акций. В этом же году была акция «Далекое Близкое» на горе Щекавице, где художественная группировка (при участии Владимира Ершихина, Константина Маслова и Мустафы Халиля) смотрела вдаль через подзорные трубы.
В 1994 году Игорь Коновалов и Анатолий Варваров организовали выставку-акцию «Репетиция» в тренировочном зале университета им. Карпенка-Карого. Художники перевернули и расставили по залу свои голландские натюрморты с битой дичью. В это же время, в зале танцевала Наталья Варварова, отрабатывая движения балета. Таким образом, мертвые натуры с перевернутых картин превращались в танцующих и сливались в одну концепцию танца.
В 1994 году Игорь Коновалов и Анатолий Варваров организовали выставку-акцию «Репетиция» в тренировочном зале университета им. Карпенка-Карого. Художники перевернули и расставили по залу свои голландские натюрморты с битой дичью. В это же время, в зале танцевала Наталья Варварова, отрабатывая движения балета. Таким образом, мертвые натуры с перевернутых картин превращались в танцующих и сливались в одну концепцию танца.
«Репетиция»
Еще одна акция того времени – «Культурный консенсус» 1995 года. В художественной мастерской была расположена огромная копия иконы «Троица» Андрея Рублева в негативе. Центральный композиционный элемент картины, стоящая на столе чаша, переместилась в реальное пространство, физически представ перед самой иконой. Чашу наполнили вином и устроили «причастие» (а потом и вечеринку).
«Культурный консенсус»; наливает Анатолий Варваров
В этом же году состоялась выставка-эксперимент «Возвращение блудного сына» в ДК «Славутич» на Подоле. Игорь Коновалов и Анатолий Варваров, абстрагируясь от Союза художников, не имея последующей художественной стратегии, создали календарь на будущий 1996 год из 24 листов с негативными копиями работ мастеров искусства модернизма. Выставка являлась своего рода попыткой разговора с прошлым на языке современного постмодерна.
БЫТ И ЧЕРЕПАХИ
Жизнь на сквоте была сакральным явлением для каждого участника коллектива: «Нам тогда свободно было очень. Мы же родом не из Киева. Местные с родителями жили, а мы были сами по себе, – вспоминает Игорь Коновалов, – наша тусовка была настоящей субкультурой: мы читали одинаковые книги, мы слушали одинаковую музыку, обсуждали все это, росли в одном микроклимате».
Быт художники организовывали из подручных средств и, конечно, благодаря воровским навыкам. Выносили вещи из соседних домов, воровали доски для картинных подрамников на Житнем рынке, подбирали на улицах все, что не так лежало.
Люда и Вова Падуны рассказали историю о том, как однажды ночью вместе с Эдуардом Потапенковым украли тент с кафе возле универмага «Украина»: «Пошли мы ночью втроем, а там патруль – три мента вокруг универмага ходили. Мы рассчитали, что по времени они делали круг за 2 минуты. За это время, мы быстренько подрезали тент, скрутили его в батон и втроем по подворотням петляли с этим тентом, он огромный был, где-то 3 на 12 м». Благодаря тенту художники оборудовали себе ванную и кухню.
Увидев такое сокровище, Владимир Заиченко тоже захотел себе такую клеенку. Отправившись за ней, исчез на три дня. На четвертый день художникам позвонили из милиции и сообщили, что Вова сидит в обезьяннике. Его нужно оттуда забрать и поручиться за него. Поскольку ребята сделать этого не могли, они связались с его состоятельной любовницей, которая «приехала в шубе и на Мерсе» его забрать.
Быт художники организовывали из подручных средств и, конечно, благодаря воровским навыкам. Выносили вещи из соседних домов, воровали доски для картинных подрамников на Житнем рынке, подбирали на улицах все, что не так лежало.
Люда и Вова Падуны рассказали историю о том, как однажды ночью вместе с Эдуардом Потапенковым украли тент с кафе возле универмага «Украина»: «Пошли мы ночью втроем, а там патруль – три мента вокруг универмага ходили. Мы рассчитали, что по времени они делали круг за 2 минуты. За это время, мы быстренько подрезали тент, скрутили его в батон и втроем по подворотням петляли с этим тентом, он огромный был, где-то 3 на 12 м». Благодаря тенту художники оборудовали себе ванную и кухню.
Увидев такое сокровище, Владимир Заиченко тоже захотел себе такую клеенку. Отправившись за ней, исчез на три дня. На четвертый день художникам позвонили из милиции и сообщили, что Вова сидит в обезьяннике. Его нужно оттуда забрать и поручиться за него. Поскольку ребята сделать этого не могли, они связались с его состоятельной любовницей, которая «приехала в шубе и на Мерсе» его забрать.
«Куриц по ночам воровали у соседа дяди Феди, – говорит Игорь Коновалов, – те, которые в сарай не успели, на деревьях ночевали. Мы делали петлю на палке и пытались им на шею забросить. Помню еще один случай забавный: шёл я как-то по Олеговской и Эдик (Потапенков – ред.) навстречу идет. Смотрю, бежит курица. Я маленький кирпичик в нее бросил, попал прямо ей в затылок, она упала. Я ее сразу в рюкзак закинул, – Привет Эдик! И пошел дальше. Он подумал, что каждый день так происходит, отработанная схема. И такой: "А мне?"».
Людмила Роздобудько-Падун тоже поделилась историей: «Февраль месяц стоял, а жрать совсем нечего было, а у Зайца (так называли Вову Заиченко – ред.) воздушка была. Говорю, а давайте в зоопарк пойдем, настреляем еды себе. Нарубили мы гвоздей, накрутили на них пенопласта, получились самодельные патроны. Ну и пошли в зоопарк, там очень много разных птиц. Стреляли им прямо в голову, но они вообще не убивались, отключались на время, а потом как ни в чем и не бывало. В общем ушли мы оттуда голодные. В итоге Заяц предложил взять мешок из-под сахара и пойти в общагу голубей потрошить. Ребята наловили их штук 20, поставили вариться. Вонь страшная стояла, я их так и не попробовала».
Игорь Коновалов еще вспомнил как Заяц где-то поймал черепаху и предложил сварить из нее суп, но на вкус он был не очень. «Еще как-то ловили черепах и масляными красками раскрашивали их панцири в разные цвета, по приколу», – добавил Игорь.
Говорят, что Владимир Заиченко живет сейчас в Лондоне. Общение поддерживает не со всеми художниками, ведет спокойный образ жизни без социальных сетей. Все сквоттеры Олеговской вспоминают его как горячего парня, любителя вечеринок и конопли. Именно он устраивал самые громкие тусовки и застолья. Владимир Падун припомнил историю, как Заяц мог поразвлечься благодаря адреналину и быстрым ногам: «Ходили мы как-то на Русановские пруды, яблочек натырить. Ранним утром возвращаемся на Олеговскую, а там азера готовятся к продаже, человек пять. Заяц поинтересовался у Люды, умеет ли она быстро бегать, повернулся и закричал им через дорогу: «Эй, вы, уроды черножопые, гандоны, азера!» Они ящики свои бросили и за нами по Олеговской вверх рванули. Мы же натренированные, вверх привыкли быстро бегать, а они отстали посреди горки. Спрашиваем у Зайца: "Что это было?" А он говорит, что ему что-то скучно стало, размяться захотелось».
Людмила Роздобудько-Падун тоже поделилась историей: «Февраль месяц стоял, а жрать совсем нечего было, а у Зайца (так называли Вову Заиченко – ред.) воздушка была. Говорю, а давайте в зоопарк пойдем, настреляем еды себе. Нарубили мы гвоздей, накрутили на них пенопласта, получились самодельные патроны. Ну и пошли в зоопарк, там очень много разных птиц. Стреляли им прямо в голову, но они вообще не убивались, отключались на время, а потом как ни в чем и не бывало. В общем ушли мы оттуда голодные. В итоге Заяц предложил взять мешок из-под сахара и пойти в общагу голубей потрошить. Ребята наловили их штук 20, поставили вариться. Вонь страшная стояла, я их так и не попробовала».
Игорь Коновалов еще вспомнил как Заяц где-то поймал черепаху и предложил сварить из нее суп, но на вкус он был не очень. «Еще как-то ловили черепах и масляными красками раскрашивали их панцири в разные цвета, по приколу», – добавил Игорь.
Говорят, что Владимир Заиченко живет сейчас в Лондоне. Общение поддерживает не со всеми художниками, ведет спокойный образ жизни без социальных сетей. Все сквоттеры Олеговской вспоминают его как горячего парня, любителя вечеринок и конопли. Именно он устраивал самые громкие тусовки и застолья. Владимир Падун припомнил историю, как Заяц мог поразвлечься благодаря адреналину и быстрым ногам: «Ходили мы как-то на Русановские пруды, яблочек натырить. Ранним утром возвращаемся на Олеговскую, а там азера готовятся к продаже, человек пять. Заяц поинтересовался у Люды, умеет ли она быстро бегать, повернулся и закричал им через дорогу: «Эй, вы, уроды черножопые, гандоны, азера!» Они ящики свои бросили и за нами по Олеговской вверх рванули. Мы же натренированные, вверх привыкли быстро бегать, а они отстали посреди горки. Спрашиваем у Зайца: "Что это было?" А он говорит, что ему что-то скучно стало, размяться захотелось».
Владимир Падун, Людмила Роздобудько-Падун, Владимир Заиченко
МИСТИКА И КРИМИНАЛ
Подольские холмы издавна окутаны мистическими легендами. Раньше Олеговская называлась Погребельной и вела на Щекавицкое кладбище (одно из первых в Киеве). Согласно «Повести временных лет», именно на горе Щекавице змея укусила Вещего Олега. Еще существует поверье, что на одном из холмов Илья Муромец убил Змея Горыныча. Вместо радиовышки здесь раньше стояла Всесвятская церковь, а православное кладбище соседствует с мечетью и мусульманскими захоронениями. Все эти детали создают потустороннюю атмосферу вокруг этой местности, от которой заряжалась Олеговская и ее жители.
Игорь Коновалов рассказал, что один из домов улицы (№37) тоже был заколдованный: «Cидели мы как-то с Вовой в мастерской. И услышали, как резко зазвонил телефон. Но телефона у нас тогда не было. Кисти, бывало, шатались прямо в мастерской. Допустим, одна шатается, а две – нет. Шатались они не сильно конечно, но и ветра в доме быть не могло. Этот дом все время собирались продавать. Но он почему-то не продавался» – добавил художник. Так же он подметил, что не раз ребята находили в земле человеческие кости, когда рыли ямы на участках или холмах. Говорят, когда была большая чума, людей здесь хоронили в три яруса.
Вообще, Олеговская была довольно криминальной улицей в 80-х. Когда Горбачев боролся с алкоголизмом, здесь процветало самогоноварение. Игорь Коновалов однажды видел, как экскаватор случайно раскопал чей-то погреб, где хранился и варился ранее самогон.
По воспоминаниям Коновалова, на Олеговской еще жил местный криминальный авторитет, который позволил знакомым зекам построить рядом себе дом. И когда они начали строительство, нашли на участке старинную книгу в серебряном окладе, которую этот авторитет в итоге выкупил.
Игорь Коновалов рассказал, что один из домов улицы (№37) тоже был заколдованный: «Cидели мы как-то с Вовой в мастерской. И услышали, как резко зазвонил телефон. Но телефона у нас тогда не было. Кисти, бывало, шатались прямо в мастерской. Допустим, одна шатается, а две – нет. Шатались они не сильно конечно, но и ветра в доме быть не могло. Этот дом все время собирались продавать. Но он почему-то не продавался» – добавил художник. Так же он подметил, что не раз ребята находили в земле человеческие кости, когда рыли ямы на участках или холмах. Говорят, когда была большая чума, людей здесь хоронили в три яруса.
Вообще, Олеговская была довольно криминальной улицей в 80-х. Когда Горбачев боролся с алкоголизмом, здесь процветало самогоноварение. Игорь Коновалов однажды видел, как экскаватор случайно раскопал чей-то погреб, где хранился и варился ранее самогон.
По воспоминаниям Коновалова, на Олеговской еще жил местный криминальный авторитет, который позволил знакомым зекам построить рядом себе дом. И когда они начали строительство, нашли на участке старинную книгу в серебряном окладе, которую этот авторитет в итоге выкупил.
БИЗНЕС И ЛЕТАЮЩИЕ ЧЕБУРЕКИ
Помимо приключенческой, почти общей бытовухи, жители сквотов львиную часть времени проводили в своих мастерских. Там они камерно общались об искусстве, рисовали картины и продумывали акции. «В 90-е галерей практически не было. Мы были пионерами пропаганды постмодернизма», – говорит Игорь Коновалов.
Каждый всячески пытался выжить и заработать благодаря искусству. Картины в основном сдавали на продажу в государственные салоны и частные галереи, хоть в Киеве их можно было сосчитать на пальцах одной руки. Ясное дело, принимали не все картины: в государственных салонах решение принимала комиссия, а в частных галереях это делал только собственник. «В государственных галереях всегда что-то покупалось, – подметил Владимир Падун, – спустя 2-3 месяца, но покупалось». Помимо салонных пространств, в то время картинами хорошо можно было торговать на Андреевском спуске, особенно на день Киева. Вырученных средств за такой день могло хватать на полгода, а то и на целый год.
Анатолий Варваров помнит Андреевский спуск не таким матрешечным, как сейчас. В 90-х люди специально сходились туда, чтобы покупать картины. Поскольку цены были невысокими, купленное искусство часто везли за границу, перепродавая дороже. «Шастали и по нашим мастерским буржуи, лично тоже покупали», – добавляет Варваров.
Каждый всячески пытался выжить и заработать благодаря искусству. Картины в основном сдавали на продажу в государственные салоны и частные галереи, хоть в Киеве их можно было сосчитать на пальцах одной руки. Ясное дело, принимали не все картины: в государственных салонах решение принимала комиссия, а в частных галереях это делал только собственник. «В государственных галереях всегда что-то покупалось, – подметил Владимир Падун, – спустя 2-3 месяца, но покупалось». Помимо салонных пространств, в то время картинами хорошо можно было торговать на Андреевском спуске, особенно на день Киева. Вырученных средств за такой день могло хватать на полгода, а то и на целый год.
Анатолий Варваров помнит Андреевский спуск не таким матрешечным, как сейчас. В 90-х люди специально сходились туда, чтобы покупать картины. Поскольку цены были невысокими, купленное искусство часто везли за границу, перепродавая дороже. «Шастали и по нашим мастерским буржуи, лично тоже покупали», – добавляет Варваров.
Владея художественными талантами, но не имея финансовых ресурсов, художники подрабатывали, расписывая ларьки на заказ и рисуя портреты в переходах. Людмила Роздобудько-Падун и Владимир Падун, благодаря случайному знакомству в Крыму, разрисовали ларек в летающие чебуреки и за неделю такой работы получили 500 рублей – тогда это были очень достойные деньги. «Помню, Вова за 50 долларов картину как-то продал. Два месяца на эти деньги можно было жить! А что мы сделали? Зашли в "Березку" и отоварились на эти деньги. Купили моднявый дезодорант, блок сигарет и магнитофон Toshiba», – рассказала Людмила.
По словам художников, периодами на Олеговской жило много разных интересных личностей: кураторка Оксана Баршинова, режиссер Валенин Васянович, арт-критик Константин Дорошенко и другие. Когда Владимир Заиченко сквотировал помещение детского сада, он постоянно звал туда много гостей из разнообразных слоев общества и устраивал масштабные вечеринки. Для них он создавал подходящий антураж, даже рисовал картины в честь этого.
Обитатели сквота разделялись на собственные художественные мини-группы. Таким образом, появилось объединение «Холодный ВЭЛ», аббревиатура которого означала имена Владимира Падуна, Эдуарда Потапенкова и Людмилы Роздобудько-Падун. Группа просуществовала два года и организовала четыре выставки.
По словам художников, периодами на Олеговской жило много разных интересных личностей: кураторка Оксана Баршинова, режиссер Валенин Васянович, арт-критик Константин Дорошенко и другие. Когда Владимир Заиченко сквотировал помещение детского сада, он постоянно звал туда много гостей из разнообразных слоев общества и устраивал масштабные вечеринки. Для них он создавал подходящий антураж, даже рисовал картины в честь этого.
Обитатели сквота разделялись на собственные художественные мини-группы. Таким образом, появилось объединение «Холодный ВЭЛ», аббревиатура которого означала имена Владимира Падуна, Эдуарда Потапенкова и Людмилы Роздобудько-Падун. Группа просуществовала два года и организовала четыре выставки.
Холодный ВЭЛ
В одной из акций «Холодного ВЭЛа», «Сон в летнюю ночь», учавствовал и Валентин Васянович, рассказала Людмила Роздобудько-Падун. Концепция акции заключалась в моделировании снов. Посреди выставочного пространства художники установили большой куб из оргстекла, наполненный тлеющими лекарственными травами. На заполненный дымом куб транслировалась серия постановочных черно-белых фото о том, что может сниться, предвещая приятные события. Также на стенах помещения висели подушки с вышитыми головами авторов акции, тоже набитые лекарственными травами.
Сквот часто посещал близкий друг Игоря Коновалова и всей арт-коммуны – Олег Голосий. Он тоже переехал в Киев после Днепровского училища и продолжил этот путь в художественном институте, вместе со всеми. Кстати, художники вспоминают, что там преподавали исключительно классические приемы искусства, в то время, когда самым актуальным направлением был постмодернизм. Они рассказали историю, как на одном из учебных просмотров студенческих работ в институте, преподаватель рисунка поставил Голосию неудовлетворительную отметку за его картину. А после просмотра подошел к нему и купил эту работу за 25 рублей. Позднее картина выставлялась на аукционе в Дукате.
Сквот часто посещал близкий друг Игоря Коновалова и всей арт-коммуны – Олег Голосий. Он тоже переехал в Киев после Днепровского училища и продолжил этот путь в художественном институте, вместе со всеми. Кстати, художники вспоминают, что там преподавали исключительно классические приемы искусства, в то время, когда самым актуальным направлением был постмодернизм. Они рассказали историю, как на одном из учебных просмотров студенческих работ в институте, преподаватель рисунка поставил Голосию неудовлетворительную отметку за его картину. А после просмотра подошел к нему и купил эту работу за 25 рублей. Позднее картина выставлялась на аукционе в Дукате.
МАСКИ И РЫБКИ
Не имея материального адреса и помещения, галерея существовала так целых 10 лет, живя на энтузиазме художников, открывая новые формы украинского современного искусства на холмах. В 1996 году Игорь Коновалов сформировал Фиктивную галерею Экспедиция («Fiction Gallery Expedition»). Из FGE получилось полноценное исследование явлений художественной свободы; это был сознательный отказ от институционального искусства и масс-медиа.
Предвосхищением FGE стал видео-арт «Золотая рыбка» – документальная хроника «рождения» аватаров для первой акции новорожденной галереи.
История ролика началась с одолженной Вовой Заиченко VHS-видеокамеры. Снимая все в подряд, ее объектив остановился на посмертной маске Пушкина, которая висела в мастерской Игоря Коновалова. Тогда Игорю пришла мысль сделать собственную гипсовую маску. Этот процесс был запечатлен на видео. При его просмотре художники подметили сакральность действия, взаимосвязь между жизнью и смертью.
Если налить в маску воды, возникала обратная иллюзия выпуклого слепка. В получившийся «сосуд» запустили плавать золотую рыбку. Идея созданного в том, что живой организм может существовать в таком сосуде, если для этого созданы подходящие условия. А искусство как философское понятие, аналогично, может существовать всегда в определенном процессе.
«Способность художника создавать произведение искусства возникает благодаря художественной среде, где только и могут существовать золотые рыбки идей. Маска – в качестве художественной среды, рыбка – в качестве художественной идеи, а пропускающие воду трещины в маске – в качестве кризиса генерации идей в том, что до последних времен считалось источником вдохновения, мысли. Все это вместе объясняет необходимость "отплытия" в поисках новых пространств, других островов в океане, другой среды» – так писал о видеоролике Игорь Коновалов в книге, посвященной деятельности художников сквота на Олеговской.
Акция «Отплытие» стала уже полноценным началом движения «Фиктивной Галереи Экспедиция». В стоящей прямо на улице шлюпке художники разместили свои аватары – каждый участник акции сделал гипсовую копию своего лица и рук, а потом посадил свой аватар на место, которое хотел бы занять в лодке сам. В ее центре разместили телевизор, где транслировался упоминаемый выше видео-арт «Золотая рыбка». В акции участвовали Игорь Коновалов, Сергей Корниевский, Анатолий Варваров, Владимер Заиченко, Константин и Ксения Милитинские.
Предвосхищением FGE стал видео-арт «Золотая рыбка» – документальная хроника «рождения» аватаров для первой акции новорожденной галереи.
История ролика началась с одолженной Вовой Заиченко VHS-видеокамеры. Снимая все в подряд, ее объектив остановился на посмертной маске Пушкина, которая висела в мастерской Игоря Коновалова. Тогда Игорю пришла мысль сделать собственную гипсовую маску. Этот процесс был запечатлен на видео. При его просмотре художники подметили сакральность действия, взаимосвязь между жизнью и смертью.
Если налить в маску воды, возникала обратная иллюзия выпуклого слепка. В получившийся «сосуд» запустили плавать золотую рыбку. Идея созданного в том, что живой организм может существовать в таком сосуде, если для этого созданы подходящие условия. А искусство как философское понятие, аналогично, может существовать всегда в определенном процессе.
«Способность художника создавать произведение искусства возникает благодаря художественной среде, где только и могут существовать золотые рыбки идей. Маска – в качестве художественной среды, рыбка – в качестве художественной идеи, а пропускающие воду трещины в маске – в качестве кризиса генерации идей в том, что до последних времен считалось источником вдохновения, мысли. Все это вместе объясняет необходимость "отплытия" в поисках новых пространств, других островов в океане, другой среды» – так писал о видеоролике Игорь Коновалов в книге, посвященной деятельности художников сквота на Олеговской.
Акция «Отплытие» стала уже полноценным началом движения «Фиктивной Галереи Экспедиция». В стоящей прямо на улице шлюпке художники разместили свои аватары – каждый участник акции сделал гипсовую копию своего лица и рук, а потом посадил свой аватар на место, которое хотел бы занять в лодке сам. В ее центре разместили телевизор, где транслировался упоминаемый выше видео-арт «Золотая рыбка». В акции участвовали Игорь Коновалов, Сергей Корниевский, Анатолий Варваров, Владимер Заиченко, Константин и Ксения Милитинские.
Забавно, что шлюпку, где случилось «Отплытие», художники случайно обнаружили прямо на улице: «Идем мы ночью с Толиком Варваровым пьяные и находим стоящую шлюпку на улице. Чего только не было на Олеговской, там и танк можно было найти при желании», – вспоминает Игорь Коновалов. Электричество раздобыли благодаря стоящему рядом столбу, с помощью заброшенных на провода самодельных приспособлений.
«Отплытие» начало свой путь, как и заложено традициям – с разбитой бутылки шампанского о борт шлюпки; оно стало символическим началом пути FGE, своеобразным всплытием галереи на поверхность реального пространства.
«Отплытие» начало свой путь, как и заложено традициям – с разбитой бутылки шампанского о борт шлюпки; оно стало символическим началом пути FGE, своеобразным всплытием галереи на поверхность реального пространства.
КИРПИЧИ И ПТИЦЫ
После «Отплытия» Игорь Коновалов уехал на 4 года в Днепр, в это время в стране был дефолт и на сквоте сложно было выживать. Деятельность фиктивной галереи продолжилась в 2000 году, когда Коновалов вернулся. Тогда на Олеговской время от времени появлялся еще Вова Заиченко. Художники вспомнили, что в прошлом веке отправились в экспедицию, и решили создать ландшафтную инсталляцию «Остановка». Ее построили на горе Щекавица, напротив кладбища. Это была реальная отстроенная кирпичная остановка со скамьей, во всю стену художники выложили из красного кирпича аббревиатуру FGE. Идея состояла в том, чтобы каждый мог посидеть, глядя на кладбище, и подумать о жизни.
«Как только началось строительство, тут же прибежал милиционер писать на нас протокол, – вспоминает Игорь. – Ну а Вова у нас такой гостеприимный, сразу водочки, огурчиков предложил. Рассказал, что они строят объект-декорацию для фильма. Но протокол таки на нас составили. Самое смешное, что назвали его «лавочка с опорной стеной».
Художники таки достроили скульптуру, но местные жители через четыре дня сравняли «Остановку» с землей.
«Как только началось строительство, тут же прибежал милиционер писать на нас протокол, – вспоминает Игорь. – Ну а Вова у нас такой гостеприимный, сразу водочки, огурчиков предложил. Рассказал, что они строят объект-декорацию для фильма. Но протокол таки на нас составили. Самое смешное, что назвали его «лавочка с опорной стеной».
Художники таки достроили скульптуру, но местные жители через четыре дня сравняли «Остановку» с землей.
В 2001 году в таком же составе неподалеку от Щекавицы художники поймали трех птиц: щегла, реполова и снегиря. На их лапах закрепили кольца с золотыми пластинками аббревиатуры FGE, у каждой птицы была своя буква. Окольцованных птиц снова выпустили на волю. Таким образом, Игорь и Владимир «обручили» фиктивную галерею с естественной средой.
«Обрученные птицы уже не принадлежат ни стае птиц, ни природе в чистом виде (ведь они избраны людьми), и уже не человеку, который обручил ее. Они связаны со знаками аббревиатуры FGE с одной стороны, с другой – они носители и посредники, они живые границы невидимой структуры, адаптированные к природе» – пишет Игорь Коновалов в своей книге.
«Обрученные птицы уже не принадлежат ни стае птиц, ни природе в чистом виде (ведь они избраны людьми), и уже не человеку, который обручил ее. Они связаны со знаками аббревиатуры FGE с одной стороны, с другой – они носители и посредники, они живые границы невидимой структуры, адаптированные к природе» – пишет Игорь Коновалов в своей книге.
После разрушения «Остановки» художники решили создать что-то более прочное и вандалостойкое. В 2001 году они возвели ландшафтную скульптуру «Станция 1». Это была физическая станция FGE в виде железобетонного метрового зеркального куба. К нему прилагался сайт «Станция 2», документирующий создание инсталляции.
«Станция 1» разместилась на Замковой горе, на участке, куда не вела ни одна тропинка. Зато ее было видно прямо из мастерской на Олеговской. Несмотря на секретность места, уже через неделю зеркала были разбиты вдребезги.
Но куб продолжил свое существование, периодически меняя ипостаси. Его второе название – «Точка опоры».
Когда куб был окрашен в белый цвет, он был своеобразным чистым листом для публики. Здесь оставляли послания и заметки, писали стихи, цитаты, что-то рисовали и чертили. Все эти записи являлись диалогом между скульптурой, ее аудиторией и художниками-наблюдателями. Кроме прочего, коммуникационная функция заключалась еще и в том, что люди часто кучковались возле куба: кто-то общался, пил пиво, праздновал день рождение, занимался сексом и т.д.
«Чего только там не происходило. И застолья устраивали, и оргии. Мой сосед даже подзорную трубу купил, чтоб за людьми на кубе наблюдать», – подмечает Коновалов.
«Станция 1» разместилась на Замковой горе, на участке, куда не вела ни одна тропинка. Зато ее было видно прямо из мастерской на Олеговской. Несмотря на секретность места, уже через неделю зеркала были разбиты вдребезги.
Но куб продолжил свое существование, периодически меняя ипостаси. Его второе название – «Точка опоры».
Когда куб был окрашен в белый цвет, он был своеобразным чистым листом для публики. Здесь оставляли послания и заметки, писали стихи, цитаты, что-то рисовали и чертили. Все эти записи являлись диалогом между скульптурой, ее аудиторией и художниками-наблюдателями. Кроме прочего, коммуникационная функция заключалась еще и в том, что люди часто кучковались возле куба: кто-то общался, пил пиво, праздновал день рождение, занимался сексом и т.д.
«Чего только там не происходило. И застолья устраивали, и оргии. Мой сосед даже подзорную трубу купил, чтоб за людьми на кубе наблюдать», – подмечает Коновалов.
В 2004 году на горе Щекавица на праздник св. Троицы появился новый объект FGE – «Тринити». Искусствовед Ксения Милитинская назвала эту скульптуру утверждением фиктивной галереи в трех пространствах: Абсолюта, арт-институций и социума. Антивандальный, железобетонный объект, представляет собой призму, цилиндр и куб, объединенные в одну треугольную структуру. Все фигуры имеют одинаковую высоту 108 см (это число считается сакральным для индуизма и буддизма, к тому же 108 минут длился первый полёт человека в космосе).
Были и другие уличные скульптуры. Поскольку общественность не знала о происхождении этих объектов, о них сочиняли много разных легенд и мистических историй. Игорь Коновалов говорил, что однажды общался с группой людей, которые посвятили несколько лет изучению его ландшафтных объектов, приписывая им разнообразные мистические концепты. Когда исследователи поняли, что это дело рук художников, они здорово разочаровались.
Были и другие уличные скульптуры. Поскольку общественность не знала о происхождении этих объектов, о них сочиняли много разных легенд и мистических историй. Игорь Коновалов говорил, что однажды общался с группой людей, которые посвятили несколько лет изучению его ландшафтных объектов, приписывая им разнообразные мистические концепты. Когда исследователи поняли, что это дело рук художников, они здорово разочаровались.
«Тринити» так же, как и куб, до сих пор возвышается на подольских холмах. Время от времени художники возвращаются туда, чтобы повидать свое детище, вспомнить былое. Коновалов рассказал, как лет 10 назад приходил освежить краску. Внезапно из-под соседствующих кустов выскочили милицейские с вопросами, что он тут делает и зачем. Художник честно им признался, что пришел красить культурный объект. После его объяснений, стражи снова спрятались в кусты. Игорь говорит, что здесь частенько собирались планокуры, а милиция пыталась таким образом их выследить.
Художники сквота во время интервью Амнезии:
Игорь Коновалов, Падуны и Толик Варваров
Игорь Коновалов, Падуны и Толик Варваров
Сейчас большинство героев Олеговской занимаются институциональной деятельностью, совмещая искусство с более коммерческими творческими сферами. Работы художников и документальные хроники жизни сквота периодически можно лицезреть на выставках киевских галерей.
Опубликовано 19 февраля 2019
Читай глубже: