Большие сердца, большие зрачки. Как проходили первые киевские рейвы «Torba Party»

В середине 90-х, овеянных духом пьянящих перемен, наблюдался определённый дефицит событий, отвечающих потребностям свободолюбивых модников, маргиналов и неформалов. Хотелось срочно это изменить! Следует помнить, что многие привычные сейчас арт-категории либо отсутствовали тогда вообще, либо находились в зачаточном состоянии — музыкальный ремастеринг, видео-арт, модельные и дизайнерские перфомансы. Не было интернета, соцсетей, блогеров... Не было CD, DVD, mp3... Музыка жила на винилах и плёнке, а самые продвинутые только начинали пользоваться мини-дисками, вместо DJ были диск-жоккеи, а по ящику и радио транслировалось то, что никто не хотел смотреть и слушать.

Необходимо было собрать воедино наиболее талантливых, активных, ярких представителей творческой прослойки из самых разных сфер — музыкальной, художественной, дизайнерской, модельной. После — объединить уникальный контент, создаваемый этими энтузиастами, превратить его в действо, в неповторимый калейдоскоп эмоций, завораживающих как искушенных тусовщиков, так и неофитов. Далее создать «инкубатор» новаторских направлений молодёжного искусства, находящихся на пике моды того времени. В конце концов превратить вышеизложенное в уникальный и желанный продукт (без опостылевшей попсы и малиновых пиджаков) в микрокосмос, где тон задаёт не угрюмая реальность, а жажда перемен, вестником которых и стала Torba Party.

Туда приходили все. От «культурной элиты» до гопников, бандюков и прочих низших социальных слоев, включая и случайных людей с флаерами. Все были в восторге и ждали следующей Torba. Мне посчастливилось выступить на Torba и с сольным проектом как DJ Wasiq, и со своей группой «Взрыватели»

Мой друг, один из праотцов винилового диджейства и хип-хопа в Украине DJ Noizzah, подготовил сэт из олд-скул (на то время еще «контемпорари») хип-хопа: Public Enemy, Cypress Hill, NWA, но играл меньше запланированного времени. Грустный и встревоженный, он подошел ко мне и говорит: «Мэн, меня сократили, типа, не очень танцевально, тебя тоже сократят». А я собирался 45 минут фонить эмбиентом. Я поделился опасениями с близкими друзьями, и Аня Никитина (дизайнер Торбы) пришла мне на помощь. Прямо перед моим выступлением нацепила поверх одежды бутафорский «голый» бюст, вышла на сцену и прекрасно протанцевала все 45 минут под мой нудный зудящий эмбиент. Конечно, при такой vip-поддержке никто не посмел бы увести меня со сцены!

Если ты вдруг решил, что ты мега продвинутый ди-джей и поставил джангл, то готовься стоять и обтекать. Сломать заданный грув, который с любовью и трепетом выстраивали и правили до тебя уже третий-четвертый час, — это, как вывести всех из зоны комфорта на мороз. Джангл, драм-н-бэйс, трип-хоп, сборники easy listening, эйсид-джаз — это всё игралось в чилауте.

В 90-ых годах я стал ездить в Европу и посещать рейвы. Также параллельно ездил с Foa-Hoka в Германию. Мы играли в клубах как раз в то время, когда рок-сцена перетекала в техно-сцену. Постепенно аналоговое звучание заменялось цифровым. Появились первые компьютеры, сэмплеры и синтезаторы. Музыканты из рок-тусовки привозили электронщину на виниле, кассетах и первых дисках. Обменивались ею, учились ди-джеингу, а также сочиняли собственные треки. Их мы и пригласили выступать на Torba.

Я всегда любил гитарную музыку. Но все когда-то надоедает. В то время (93-95 год) не очень просто было найти аппаратуру, инструменты и реп-базу для рок-музицирования (по крайней мере для меня). Человеческий фактор опять-таки играл немаловажную роль: «Сынок, ты не сможешь найти себе барабанщика».

И так получилось, что у нас с приятелем и коллегой Евгением Тараном оказался в руках семплер. Мы начали на нем что-то играть. Не нужны были ни барабанщики, ни гитаристы. Всё сами. Сделали программу, записали ее на пленку, а потом на DAT-кассету. И под эту «фанэру» с двумя синтезаторами Roland SH-1 i Yamaha DX-7 изображали из себя крутых электронщиков. На одном из таких выступлений в Клубе «Нью-Йорк» мы и познакомились с Виталием Улицким.

Публику просто разрывало от восторга. Выплясывали так, что гай шумел. Одни в такт биту выкрикивали «давай-давай-давай», другие в свистки дудели.

Одна дамочка раздеваться начала прямо на танцполе, такой ее восторг неописуемый охватил. Хотела, видать, слиться с космосом, но ей не дали строгие мужчины.

Torba вполне соответствовала западным рейвам и даже в чем-то переплюнула их. В Англии того времени масштабные рейвы (я не говорю о клубных вечеринках) все еще происходили где-то за городом, на каких-то фермерских полях, и были нелегально организованы. То есть звуку, свету и прочим важным деталям не придавали особого значения, поскольку в любой момент могла нагрянуть полиция (ведь тот же фермер-владелец мог запросто настучать) и рейв свернуть. Torba была вполне легальным событием — то есть, это был рейв, но не стихийный, а клево продуманный и организованный.

Мероприятия масштаба первой Torba в те годы, наверное, за рубежом проводились регулярно и в каждом клубе. Ценность Торбы не в сравнении с зарубежными аналогами того же периода. А если говорить о значимости, я бы сравнил Торбу с первыми вечеринками Warehouse в Чикаго или с первыми голландскими рейвами.

Torba — это переворот в поведении и мышлении. Очень своевременный феномен внезапного лета после вялотекущей зимы. Несомненно, Torba стала электронной революцией столичной танцевальной, прогрессивной молодёжи.

Torba — это рейв пионеров с большим сердцем и большими зрачками.