Бомбоубежища и тюрьмы. Где репетировали
(анти)советские рок-группы

При каждом советском предприятии был клуб культуры, в котором часто располагалась аппаратура для вокально-инструментального ансамбля. И это было целое искусство пролазить в эти помещения и использовать их для собственных нужд. Методик было несколько: бутылка заведующему клубом; символическая плата ему же; взять человека, который имел выход к аппаратуре, в группу клавишником или менеджером.

Первая репетиционная база, в которой я играл вместе со школьным ансамблем, находилась в мужском туалете. Её создал учитель музыки Владимир Родионович. Есть фотография, на которой я с гитарой стою на фоне унитазного бачка. В принципе это и определило на будущее мой панковский стиль.

«ВВ» в 80-ые репетировали у Юрия Здоренко на хате, иногда даже с барабанами. Милиция редко к нам приходила, поэтому можно сказать, что соседи были хиппарскими.

С репетициями на предприятиях частой проблемой становились вахтеры — «бабушки-никуда-не-пущу». Они могли сорвать целый тур, перекрыв доступ к аппаратуре. Году в 89-м мы заполучили жирное место в клубе завода «Укркабель». Это было отдельный особнячок с входом с улицы. Приходили фанаты с трехлитровыми банками самогона и фанатки. Ночевать можно было. После репетиций происходили пьянки и минеты — в целом все в рамках «секс, наркотики и рок-н-ролл».

Крещатик пронизан системой бомбоубежищ. В одном из них, когда я был под травой, ко мне пришло озарение: мы находимся глубоко под землей, но, на самом деле, мы высоко в небе (из-за крутого и высокого Правого берега бомбоубежища Крещатика расположены намного выше уровня моря, — прим. ред.). А в другом (на Крещатике, 15 в Пассаже), мы организовали репетиционную точку.

Для этого мы подкупили штурмбаннфюрера ЖЭКа. Он увидел ребят с крашенными волосами, серьгами в ушах и чернобыльских ботинках. Именно поэтому быстро уговорить его у нас не получилось. Но деньги решают свое дело. Мы понимали, что если заплатить один раз, то он со временем выкинет нас на улицу. Надо было подсадить на «иглу». Я ему предложил платить 25 рублей в месяц. Он сказал: «Ну, добре, тільки зустрічатись будемо під Леніним». Под памятником Ленина всегда давали взятки ментам, как проституки, так и обычные граждане. Там встречались наркоманы и фарцовщики.

В подвале на Крещатике, 15 произошла пламенная встреча с Егором Летовым, Янкой Дягилевой и «Инструкцией по выживанию». Если где-то там в правильном месте ударить ногой, то можно пробить проход к костелу. Мы когда туда зашли первый раз, были видны коммуникации бомбоубежища, но все было прикрыто трибунами из ДСП и портретами вождей. Приходилось все это добро сдвигать, а потом двигать на место. Аппаратуру прятали в мешки для противогазов.

Там и произошел потоп говна. Мы репетировали, как вдруг в помещение вбежали люди в касках с пожарными альпенштоками. Кричат: «Де? Шо? Да отут. Хлопці, подвиньтесь». Мы не понимаем, что происходит. Барабанщику говорят: «Забери барабани, бо їм зараз триндець буде». И начинают альпенштоком долбить по трубе. Предупреждают: «Закрийте голову щитом. Зараз піде». Что «піде»? Думаю, сейчас вода польется. Но ничего не происходит. Тогда они засовывают в трубу альпеншток, крутят им там, а потом молча убегают. И тут поток коричневой жижи начинает выливаться на пол. Мы начинаем сбрасывать портреты вождей, подвешивать барабаны и тонуть в этом говне. Когда мы пришли на следующий день, весь пол покрывала жутко вонючая корка.

В 90-е мы перебрались в «Косой Капонир» (бывшее фортификационное сооружение на Печерске, служившее тюрьмой для политзаключенных — прим. ред.). Меня там устроили разнорабочим. Однажды ночью произошла мистическая история. Сидел я в камере, в которой мотал срок Дмитрий Ульянов — брат Ленина. Кстати, дом на Предславинской соседствовал с домом, где жил Дмитрий. Призрак брата Ленина преследовал меня.

И пошел я справить малую нужду под стенку здания. В лунном свете заметил царапины на кирпиче. На следующее утро рассказал о находке старшему научному сотруднику. Он позвал ученых, и они обнаружили надписи, датируемые 19 веком. Их можно обнаружить только при определенном освещении.

Одной из первых репетиционных точек «Баниты Байды» была какая-то сантехническая канализационная контора на Левом берегу. Естественно, не всем сантехникам это нравилось. Советский сантехник после рабочей смены не прочь был бухнуть на рабочем месте, а тут вместо блатняка — постоянно повторяющиеся рок-паттерны с претензией на авангард. Некоторые не выдерживали и пробовали «наезжать». Но, поскольку все договорено было с водопроводным начальством (давали «на лапу»), а «Банита Байда» в целом выглядела как компания урлобанов, особо борзым сразу указывалось, что нечего тут пьянствовать на рабочем месте и вообще, пошел ты подальше. До прямых конфликтов дело не доходило, советский рабочий был нагл, но труслив. Обходились мелкими пакостями — то рубильник выключат и удерут, то попробуют настучать начальству, которое воспринимало это с некоей иронией, ведь цену своим кадрам там знали.

Другая репетиционная точка была по своему интересна — подвал-бомбоубежище в доме на Прорезной, как раз напротив Молодого театра. Приютил нас тогда режиссер Сергей Проскурня. Здесь проблем с окружающими не было, звукоизоляция была хорошая. Пункт милиции во дворе сразу нагрянул в гости, но мы почему-то вызвали у них доверие, хм... Там была другая специфика — карманники, промышлявшие кошельками на Крещатике, забегали потом в парадное, спускались вниз, и за лифтом, как раз напротив железной двери потрошили добычу. Время от времени мы находили по несколько выпотрошенных или вспоротых кошельков.

Главная точка, о которой следует говорить — это подвал клуба «Арсенал». Это было большое и пыльное помещение. Для нас это было второе место тусовки после «Балки» (располагалась в ботаническом саду имени А. В. Фомина, позже в дебрях за станцией скоростного трамвая «Полевая», — прим. ред.), где продавали пластинки. Пробыли мы в нем до 1985 года. Мы беспрепятственно могли брать ключи и находится там в любое время. Помню, что делили подвал с группой «Коллежский Асессор». У нас была взаимная любовь и ненависть. Мы не пили и не курили, в отличие от них. И нам было неприятно, когда пахло табаком. Однажды я пришел на точку и понял, что кипятильник, которым я кипятил чай, они использовали для варки сосисок. Я вегетарианец с 18 лет, поэтому для меня это было болезненно, мягко говоря. Кипятильник пришлось выбросить.

Следующая репетиционная точка располагалась в кегельбане гостиницы «Русь». «Сверчковому числу» разрешили бесплатно репетировали в двух комнатах. Это было невероятное место. Очень комфортное и уютное.

Стоит вспомнить еще одно знаковое помещение — клуб «Барвы» в общежитии КПИ. В нем я играл в 90-ых годах, когда собрали команду «Год за два». Помещение было очень темным, там были поломанные сидения и приходилось играть на сцене.

Практически все упомянутые репточки связаны с личностью Григория Купчишина. Он договаривался за помещения, одалживал аппаратуру для записи и всячески помогал музыкантам. Зачем он это делал? Не знаю. Гриша умел договориться за помещения так, что нас никто не трогал. Благодаря ему нам удалось заполучить клавиши Vermona, а позже и Поливокс. Один раз он принес супердеку AKAI для записи демо. Где он её достал? Остается гадать.