Константин малеонюк
Довженко и Яновский:
bromance молодых авантюристов
Их дружба разгорелась в начале 1920-х в харьковской тусовке: совместная жизнь, совместная «свободная любовь» на троих, совместные первые шаги в карьере. Они помогали друг другу строить мечту и оставались друзьями, даже когда мечту раздавила советская власть.
ЮНОСТЬ
Путь Довженко на должность режиссера начинается в Харькове, тогдашней столице Украины, куда в 1923 году он переезжает со своей женой Варварой. Вдвоем они заселяются в небольшую комнату в коммуне по адресу Пушкинская 62, где в разное время жили Николай Бажан, Михайль Семенко и Юрий Яновский. С последним у Довженко завяжется очень нежная и крепкая дружба, настоящий bromance во время чумы.

В Харькове Довженко работает карикатуристом в газете «Известия ВУЦИК», тесно общается с членами литературного объединения «Гарт», а после его расформирования, становится участником новообразованного ВАПЛИТЕ. Уже в это время основной интерес Довженко это не литература, театр или живопись, а кино. Он рисует киноплакаты, посещает всяческие кинодискуссии, пробует писать сценарии. Зачитывает несмелые наброски друзьям — те, разумеется, в восторге.

20-е годы XX века знаменуют собой зарождение кинопромышленности на территории Украины. Конечно, кино на Украине снимали и до революции в ателье и киноконторах Ялты, Одессы и Киева, но в 1922 году был сформировано Всеукраинское фотокиноуправление (ВУФКУ), объединявшее всю украинскую кинопромышленность под одним крылом: производство, прокат и показ фильмов. Это позволило значительно ускорить темпы и масштабы производства. При этом кинофабрики и кинопресса на территории Украины обладали независимостью от решений центральной советской власти за счет самофинансирования собственной деятельности. ВУФКУ активно привлекало в свои ряды театралов: Леся Курбаса, Фауста Лопатинского и Амвросия Бучму; писателей: Майка Йогансена, Юрия Яновского и Николая Бажана; но самым знаменитым режиссером украинского независимого кино окажется именно Довженко.
Находясь в центре харьковской культурной жизни, Довженко начинает проникать в ряды участников ВУФКУ через своих друзей. На тот момент (1925 год) Николай Бажан работал в новообразованном журнале «Кино», а Юрий Яновский — редактором в сценарном отделе ВУФКУ, которым заведовал Михайль Семенко. Довженко, Бажан и Яновский часто собирались по вечерам на «лужайке» в их коммунальной квартире и часами могли говорить только о кино.
Киноплакаты Довженко
Вскоре в семье Довженко происходит горе. После несчастного случая у Варвары Довженко обнаруживают туберкулёз, разъедающий кость ноги. Все, что муж мог для неё сделать — отвезти на лечение в санаторий в Крыму. Сам же он вскоре возвращается на работу в Харьков. Обременённый финансовыми проблемами, Довженко предлагает Яновскому заехать к нему в комнату. Молодой писатель тогда тынялся по квартирам своих друзей (собственного жилья у него не было), поэтому он, конечно же, принимает предложение Довженко.

Бажан вспоминал об их сожительстве в биографическом очерке «Мастер железной розы»: «Спільно снідали, спільно вечеряли, спільно ходили до Будинку літераторів чи до театрів, лише на працю ходили нарізно».

Они настолько сблизились, что Яновский пишет новеллу «В ноябре», посвященную «Сашке». Каждое предложение наполнено нежным восхищением: «Я виглянув у сутінь вулиці. Мені журно стало чогось. Я не розумів мого друга раніше. Я розумію його тепер... Я завжди любитиму його замріяну мудрість і сивину на скронях».
Саша и Юра
«Амнезия» — это исследование украинского коллективного забытья.
Подписывайся на рассылку:


А еще у нас есть канал в Телеграме.
КАРЬЕРА
Весной 1925 года, по приглашению Михайля Семенко, Яновский переезжает в Одессу и устраивается главным редактором на Одесской кинофабрике. Довженко не заставляет себя ждать, и в следующем году тоже решает отправиться в Одессу.

В своей «Автобиографии» он писал об этом решении: «В июне 1926 года я просидел ночь в своей мастерской, подвел итоги своей неудобной тридцатилетней жизни, утром ушел из дому и больше в дом не возвращался. Я уехал в Одессу и поступил на работу на Кинофабрику в качестве режиссёра».

В Одессе Довженко заселяется в гостиницу «Лондонская», где жил Яновский. Там, согласно Бажану, происходит та же история, что и в Харькове: «Жили спільним життям: вранці — на кіностудії, потім — обід у "Лондонському", а вечори частіше й частіше були віддані театрові».

В это время шли съемки короткометражного фильма по сценарию Довженко «Вася-реформатор». Дело шло не без проблем: во время съемок режиссер Фауст Лопатинский отказался от работы над фильмом из-за конфликта с директором Одесской кинофабрики, и новым режиссером фильма назначают кинооператора Иосифа Рона. Довженко, только приехавший в Одессу, не мог оставаться в стороне; он приходит на киноплощадку и начинает раздавать указание актерам, чем в свою очередь вызывает недовольство Рона. Чтобы избавиться от Довженко, Рону приходится закончить съемочный день раньше положенного и отправить всех по домам. Разгневанный Довженко тут же отправляется прямиком к Павлу Нечесе, директору кинофабрики, с просьбой снять собственный фильм; сценарий он готов написать сам всего за неделю. Нечеса решает спросить совета у Юрия Яновского, его правой руки на кинофабрике... Вот так, наглостью и блатом, Александр Довженко становится кинорежиссером.

Кстати, Яновский как главный художественный редактор Одесской кинофабрики в принципе имел склонность раздавать деньги направо-налево; по словам Бажана, Ильф и Петров в «Золотом теленке» именно с Яновского списали образ доверчивого редактора, выдававшего авансы всяким Остапам Бендерам, ошивавшимся рядом с кинофабрикой.
ЛЮБОВЬ
Во время одного из своих совместных походов в Одесский театр оперы и балета Довженко и Яновский замечают московскую балерину Иду Пензо, которая в балете «Иосиф Прекрасный» играла Тайах, жену фараона Потифора. Оба мужчины в неё влюбляются с первого взгляда.

Вот как заканчивается их первая встреча: «Троє голів укупі, три перемішаних дихання, троє рук разом (Сев поклав і свою руку на наші), сутінь кімнати, дружба, до якої увійшла жінка повноправною серединою. Цю групу можна вирізьбити на піраміді, бо вона є синтез і натхнення. Тишу перекласти на камінь, і вона буде тремтіти в напруженні. На неї падатимуть тіні подій, але вона вічна. Троє голів укупі!»

Эта цитата — из автобиографического романа Яновского «Мастер корабля», где за фиктивными именами персонажей скрываются вполне себе реальные личности: То-Ма-Ки (Товарищ Мастер Кино) — сам Юрий Яновский, а режиссер Сев — это Александр Довженко. Ида названа именем жены фараона — Тайах.

Их отношения были не типичным любовным треугольником, где два мужчины борются за внимание одной женщины, между ними было что-то более гармоничное: «Ми взялись за руки і потягли Тайах за собою на мол. Це було веселе біснування. Ми щось кричали, вибігши на мол, і були, як паруси, що кожної хвилини можуть знятися в повітря і попливти один за одним у радісну морську безвість. Тайах щось співала, але хрипливі нотки почувалися в її голосі, немов хотіло прорватися ридання. Вона кинулася мені на шию і жагуче поцілувала в губи, притулившися всім тілом. Потім вона поцілувала Сева...»

Бажан, хоть и не был тогда в Одессе, ставит по сомнение реальность этих отношений: «Не було насправді ані крові, ані нападів, ані ножів, ані ран; була любов майже уявна, породжена творчою потребою двох митців злітати, марити, солодко хвилюватись, пориватись до прекрасного».

Тяжело сказать, какого рода отношения были между ними тремя на самом деле. Свои дневники 20-х годов Довженко, предположительно, сам сжег - так что никаких свидетельств, кроме романа Яновского, не осталось. Известно точно, что Пензо в Москве ждал муж, да и Довженко все еще был женат на Варваре.
Тем не менее, Пензо появляется в следующем фильме Довженко «Сумка дипкурьера» в роли балерины. Интересно, что в оригинальном сценарии Моисея Заца и Бориса Шаранского никакой балерины не было, роль для Пензо появилось только в сценарии, переработанном Довженко под редакцией Яновского. Сам Яновский также присутствовал на съемочной площадке.

Балерина совсем не знала, как работать в кино. Например, была уверена, что если кино немое, то и говорить во время съемки нужно шепотом. Довженко с Яновским по-доброму угорали с наивной красотки.

Вспоминает сама Ида: «В то время Сашка еще не умел работать с актерами. Мы, например, снимали сцены, репетируя их только перед съемкой. А со мной, начинающей актрисой, так было неправильно. Я даже более-менее сценария не знала. Или он считал, что знание сценария делу не поможет, или у него было такое отношение к актерам, судить не берусь, но никаких предварительных читок не было...»

В действительности ответ намного проще: никакого сценария и не было. Довженко не успел переписать его до начала съемок и работал над ним прямо на съемочной площадке.
В скором времени Довженко и Яновскому снова придется расстаться. 20 августа 1927 года глава ВУФКУ Александр Шуб, после конфликта с Яновским, увольняет его с должности художественного редактора Одесской кинофабрики «за абсолютное незнание кинематографии и за порчу картин своим монтажом». Яновский отправляется обратно в Харьков, и там приступает к написанию «Мастера корабля» на основе пережитого в Одессе. Ида Пензо уезжает еще раньше, она возвращается к своему мужу Владимиру Нильсену в Россию.

Ближе к 30-м начинают сгущаться тучи.
ВЛАСТЬ
Кадр из «Арсенала»
В 1928 году Довженко приступает к съемкам «Арсенала», фильма о восстании большевиков на киевском заводе «Арсенал», закончившимся убийством бунтующих рабочих украинскими националистами. Стоит отметить, что сам Довженко был участником этих событий января 1918 года, причем на стороне армии УНР. Позже в своей «Автобиографии» Довженко пытается откреститься от связей с националистами: «Я бросил их и сбежал, унеся с собой чувство глубокого отвращения и горечи, и воспоминание об этом является тягчайшим воспоминанием моей жизни». В то же время, оправдывается за фильм — мол, он был снят лишь в угоду конъюнктуре: «Задача была сугубо политическая, сугубо партийная»

Из-за того, как фильм изображал украинских националистов, он был негативно воспринят многими участниками ВАПЛИТЕ. Они даже сформировали делегацию для поездки в Москву с целью добиться запрета фильма. Яновский, сам ветеран армии УНР, продолжал защищать своего друга. В 1929 году, после выхода «Арсенала», он пишет Мыколе Хвылевому, фактическому лидеру ВАПЛИТЕ: «Довженко — козирна карта нашого кіно, і нею кілька років вже затуляють вітер з усіх боків. Візьмемо з колоди її — і решта буде некозирна».

В 1929 году Довженко променял Одессу на Киев, чтобы на Киевской кинофабрике снять «Землю», которая в итоге принесет ему давно заслуженный международный успех. Во время работы над фильмом Довженко снова пересекается с Яновским.

Бажан: «Коли Яновський приїздив, Сашко завозив його на кіностудію, вони замикалися вдвох у проекційній кімнаті й продивлялися зняті, а то вже й змонтовані епізоди. Яновський виходив блідий від захвату й зворушення. Його друг, перші кіноспроби котрого не тільки бачив, а й прозірливо вітав Юра, виріс на велетня кіномистецтва».
Фильм выходит на экраны Украины 8 апреля 1930 года, и меньше, чем через десять дней его запрещают к показу.

30-е годы меняют все в культурной жизни Украины. Все начинает рушиться прямо на глазах. ВУФКУ было расформировано, а журнал «Кино» закрыт — эти события положили конец независимому украинскому кинематографу. Ида Пензо арестована вместе с своим мужем. Арестован Даниил Демуцкий, оператор «Арсенала» и «Земли». Самоубийство Хвылевого, расстрел Семенко. События 37-го года.

Довженко и Яновский переживают это турбулентное время благодаря своей покладистости перед советской властью. Но их творчество, увязшее в соцреализме, никогда уже не достигнет высот «Мастера корабля» и «Земли».

Во втором выпуске журнала «Кино» за 1928-й год были опубликованы «Афоризмы про кино» Довженко, один из них звучал так: «Ми хочемо працювати за 100 літ. Просимо не перешкоджати». Стоит также вспомнить, что в «Мастере корабля» Яновский представляет себя 70-летним стариком, оглядывающимся назад на свою жизнь и молодую любовь в Одессе. И Довженко, и Яновский мечтали о будущем, которое не настало.

Яновский умрет в возрасте 51 лет. После его смерти Довженко в своем дневнике пишет следующие строки, относящиеся к нему самому не менее, чем к его другу:

«Нещасливий мій друг. Скільки й пам'ятаю я, весь час він мучився, страждав фізично і душевно. Все життя його було скорботне. Навіть писати перед смертю почав по-руськи, очевидно, з огиди до обвинувачень в націоналізмі, з огиди до дурнів безперечних, злих гайдуків і кар'єристів. Чоловік талановитий, чесний, тонкий, ображений до краю життям. Вічна Вам пам'ять і земля пером, друже й письменнику нещасливий».


Опубликовано 18 октября 2018
Нам нужно больше твоих кликов:
Made on
Tilda