Ежик в тумане

Мы сидим в белой комнате без окон (почти как в фильме Хайпа Вильямса «Живот») и являем собой весьма колоритную пару.

Вальяжно расположив в красном кресле все свои 190 см роста, Потап, одетый в белую куртку от Снуп Догга и зеленую футболку, не поддающуюся идентификации, приготовился отвечать на мои вопросы.

Я оккупирую черное кресло, думая, что из нас вполне можно было бы сварганить дуэт типа «Толстый и Тонкий», и кручу в руках носок, заполненный рисом. На мне старая красная майка Southpole, в которой я чувствую себя чертовски комфортно. Пара плакатов на стене, кипа журналов, несколько локальных кучек, в которых можно различить кроссовки, рекламные постеры, разноцветные коробки разного калибра, дополняют идиллию.

Не хватает только коньячка и хороших сигарилл, ну и черт с ним, в комнате курить все равно невозможно — сдохнешь от нехватки кислорода через пару минут, а наша беседа предполагает быть задушевной. Вы слышали об исповеди за две минуты?

Потап — «На своей волне». В начале клипа также появляется Мирослав Кувалдин в роли джинна, который прибыл в легкие лирического героя «на третьем паровозе».

Потап: Первое, что я могу тебе сказать — у меня сегодня (7 мая) день рожденья!

Поздравляем! Не скажешь, что тебе 23. Сколько вообще дают?

После первого клипа («На своей волне», в котором пошутившие монтажеры оставили настоящий номер Потапа, в титровке — прим. ред.) было очень много звонков, все девочки были уверены, что мне максимум 18. Люди, с которыми общаюсь первый раз, говорят 30-35. У меня есть определенный деловой круг (произносит это с пафосом и тут же кривляется — прим. ред.), которые серьезно на меня реагируют. У меня есть определенный образ — голос и манера поведения — надо же выбивать деньги на клипы! А когда поймаешь меня в хорошем настроении, максимум лет 15 можно дать.

Почему ты стал музыкантом, а не художником? Я намеренно не говорю «рэппером».

К сожалению, сейчас рэппер — это дебил. Такие ассоциации. Настолько аматоры испортили почву. Когда ты приходишь и говоришь: «Здравствуйте, я — рэп-исполнитель», тебе обычно отвечают: «Рэп?! Нет! Нет! Извините!» Приходиться ломать этот стереотип.

Как начиналась твоя карьера?

В 1993 году мне привезли из Америки пластинки Снуп Догги Дога и Мс Хаммера. Были группы Высокая Энергия и Кармен. И они так меня заперли! Я выучивал тексты, записывал...

(Звонит телефон. Следует непереводимая игра слов, можно различить лишь: «Интервью... Позже... Конечно...») Лондон, гуд бай!

Да, еще Мальчишник. А помимо этого, у меня папа музыкант, играет на гитаре, пел когда-то, вторую премию взял в Киеве... Первую взял Петриненко, потому что его мама была в жюри, и мой папа до сих очень расстраивается по этому поводу.

Сын за отца... (Телефон звонит на сей раз у Потапа. Он принимает поздравления, и мы возвращаемся к беседе.)

У меня даже есть песня такая: «Кто этот папа? Это папа Потапа! Потапа папа!»

(Открывается дверь кабинета, и нам сообщают, что пришел Дима, один из мс группы Урна Урана. Просим войти в положение и подождать.)

Как вы пересеклись с Юрой? И когда появились UGO?

У меня в этом году — 10 лет профессиональной деятельности! Я в 13 лет впервые выступил «за деньги» с рэпчиком. Мы еще в школе собрали группу с названием Мс LB (типа, Левый Берег). East Coast — West Coast. Нас никто не понимал, я не участвовал ни в каких мутках... У нас было альбомов 10. Самых разных. Жутчайший хардкор, панк-рок. «Белая гитара, ореховое дно. Что ж меня не любишь, сука, блядь, говно?» Мы выступали... В масках! Меня тогда вообще никто из рэп-тусовки не воспринимал. Дурачок, типа. А мне всегда смешно было это стадное чувство. Знаешь, я бы, наверное, закопал часть Майдановской движухи! Благодаря тому, что я не попал в это все, сейчас и вырисовывается мой собственный стиль.

А с Юрой я зацепился в ватерпольном клубе «Динамо Киев». Он закончил выступать, а я писал какие-то альбомы... И вот иду я как-то, смотрю: сидят в бассейне с Юрой Фома и Стеганов, накуренные в дым. Сидят, глаза в хлорке, потухшие (показывает глаза парней — прим. Ред.) А В.У.З.В. для меня были... Я готов был молиться на этих чуваков! Я знал наизусть все тексты — для меня это были кумиры! И я к ним подхожу... А Юре как-то попала в руки моя кассета. И он дал пацанам послушать. И первое, что я услышал, Стеганое сказал: «О! Так это ты Потап? У тебя есть чему поучиться, чувак!» И я был так горд! Недели две ходил в восторге! Сам Саня мне сказал ТАКОЕ! А потом Юра сказал: «Давайте тусанем»... И трах-бах... Потом Стеганов начал собираться в Америку. Мы тусовали с Юрой. Он хороший человек, многим мне помог и помогает, и мы сделали UGO.

Как писался ваш альбом?

Если бы кто-то знал! Звукорежиссеры были в шоке! На студию заваливало 20 человек, из них 15 телок-проституток. С шампанским. Юра засыпал. Его поднимали, вели к микрофону, такого... затекшего. Били охранников... Группа UGO — это Jackass во всех проявлениях, мы называли это Экстримальные Зайцы. Присутствовал определенный пофигизм. Все сочинение альбома группы UGO составило в общем времени полтора часа. Серьезно относиться к этому творчеству я не могу. Хотя, конечно, для меня это был определенный этап. Мне всегда хотелось делать сольную карьеру.

Почему же ты тогда ушел в В.У.З.В.?

Знаешь, какая ситуация была... Мы с Юрой собрали живую банду, выступили на Чайке... Наслушались тяжелого альбома Сайпресс Хилл и подумали: «Ну, ни фига себе! Чего это они такую тяжелую музыку играют?! У нас тоже яркие песни!» К тому же мы дружили с группой Daz Machine, и это нас подстегивало. За месяц собрали группу, сделали программу, выступили. Потом начались обычные репетиции — не было концертов. Юре как человеку, которому быстро надоедает играть в игры... Он стал приезжать на половину репетиций, потом мог приезжать на 15 минут, привозить еду, анекдоты рассказывать... А я в голове уже сольный альбом записал и как-то говорю: «Слыш, я пошел». Он обиделся, был большой скандал по этому поводу. И тут Фоме предложили собрать В.У.З.В...

Зная, что Юра серьезный человек, можно себе представить скандал!

Дело в том, что я прошел школу выживания, связанную с Юрой. У него есть брат-боксер, Юра — борец... Вот. И они... Те, кто знают, что такое кафе «Вечерний Киев», знают внутренние расклады, знают, что такое школа выживания. Меня били недели две. Жестко. Одного завалишь, а тут второй. В конце концов, я двоим надавал, и меня посвятили в настоящие мужчины. Следущей жертвой был Рогопил, звукреж Зеленых Каштанов, которого били так нещадно! Но он тоже прошел школу! И теперь может на улице дать любому! Нормально, хотя некоторые люди выпали... UGO — это террористическая организация! Как-то мы с Юрой на камуфляжном джипе заезжаем на заправку. Юра весь в камуфляже. Я выхожу с сигаретой и говорю: «Чувак, 95-го полный бак!» Заправщик в шоке — сбоку выбегает Юра, хватает какой-то ящик, вешает на дерево и начинает стрелять по нему из пистолета с резиновыми пулями! Я с сигаретой — ничего не понимал к тому времени!

Тебе не стыдно?

Стыдно! А сколько было стычек с охраной! В некоторых заведениях меня до сих пор не любят. Я по малолетству поймал звезду, был период, когда мы много ездили, много в Киеве выступали. Денежки, телочки. А мне 19-20 лет... И я мог свободно сказать охраннику: «Слышишь, ты! Я таких штрихов, как ты, в Афганистане...» Ужас... В «Бинго» было запрещено входить в кроссовках. Мы приезжали в костюмах, в кепках и, конечно, в кроссовках. Семь здоровых шкафов. Стояли, ржали над охраной. Бешеная компания. Свой прикол. Очень весело, всего и не вспомнишь.

Вернемся к тому, как тебя сватал Фома.

Фома меня не сватал, наоборот, я Фоме говорил: «Давай вместе поработаем. Давай сделаем В.У.З.В.-продолжение». Стеганов мне звонил из Америки, и я ему говорил: «Саня, я сделаю В.У.З.В.». А он: «Давай, я здесь вишу, все нормально, мне пофиг...» И я сказал Фоме: «Не хочешь делать — дай мне сделать!» И туг ему предлагают сделать живой вариант группы. Причем предлагает девочка, которая была раньше продюсером UGO и с которой я очень сильно поругался. Вся бригада В.У.З.В. за меня, а она говорила, что если я буду в группе, она уйдет. У нее на тот момент был хороший расклад по финансам, все дела. Двоякая ситуация: пацаны собрались, все меня знают, а между нами девушка-продюсер, которая категорически против меня. Короче, она ушла, я пришел. Придумывали прикольные песенки. А вот сейчас просто пиздец!

Что случилось?

Дело в том, что у Фомы со Стегановым очень странные отношения. Когда люди знают друг друга 15 лет — они уже родственники. Представляешь, жить вместе, столько концертов, всего... Они любят друг друга и ненавидят. Как любят сильно, так и ненавидят. Сейчас момент ненависти. Мне это надоело, меня это сбивает с творчества. Это очень тяжело переносить. Я сказал «пас». Получается, что я малолетка, но успел за последний год гораздо больше, чем мы вместе.

Твой имидж разгильдяя осознан?

Это не имидж. Хочу быть таким — буду. Ты знаешь (хитро — прим. ред.), умные люди должны найти свою философию в моих песнях.

У тебя очень смешные тексты.

Если бы мне стукнуло в голову, я сейчас бы схватил ручку и листик и начал бы писать! Они приходят ко мне. Это общение с Богом.

Ты верующий?

Да. Но я не люблю все эти движения... Мне много претензий высказали за клип на песню «Шиворот на Выворот», там есть такие строки: «Спасибо Господи, за то, что дал такой талант // Думаю, что Богу пофиг, католик я иль протестант...» Очень не понравилось это «пофиг». Я думаю, что Иисус Христос — прикольный чувак с хорошим чувством юмора. Если бы была такая возможность, я с удовольствием бы с ним пообщался.

Лучше попозже...

Возьми русский рэп и покажи мне веселую песню! Все мрачняк — древнерусская тоска так называемая. А молодежь ведется на это все.

Зато у нас много веселья. Те же ТНМК.

Танок — хорошая группа, они стали взрослее, но мне кажется, что стало меньше веселья.

А что тебе вообще нравится из нашенского?

Я так и не был знаком... Мне понравилась песня «Если бы ты дала мне» — В&В. Очень хорошая песня. Олег Скрипка с «Калифорнией», хотя мне больше нравятся отрывы. Местами Тартак, очень прикололи «Хулиганы». Мне даже не сам Тартак нравится, отдельные песни. Графит с «Одной». Сумиш. Я мог бы перечислить всех своих друзей, но зачем это делать? Мне очень ровенский рэп нравится. Стеганов меня подсадил. Я слушаю и умираю от текстов. Песни такие: «А я хотел бы, чтобы все люди ездили на танках». У нас гораздо веселей, чем в России.

Может, пора заставить русских уважать нас?

Знаешь, ко мне недавно приезжали москвичи и они уверены, что у нас туг фабрика по производству звезд. Они как судят? Океаны, Верка Сердючка, ВВ, Виа Гра... Они уверены, что мы штампуем хиты. С рэпом же просто лажа. Те, кто там видел мой клип, говорили, что это здорово. А недавно мне позвонил какой-то пастор...

Шлаг...

И попросил песню «На своей волне», рассказав мне, что она подходит им по содержанию — все вроде как по Евангелию! Я стою и слушаю: «Ни фига себе!»

Может шутка?

Вроде нет. Я вообще писал этот трек «в состоянии отхода в другой мир», так сильно погулял, у меня листик двоился... Это песня 97-го года.

Ты запасливый!

У меня дома 800 тетрадок с набросками. Все исписаны. Я странно пишу, с конца тетради...

Шпион.

На новом альбоме есть песня про шпиона.

Будет и на нее клип?

Будет видео на песню «Где мой пес», с Юрой и Стегановым. И еще, может быть, с Муриком и Ильей (Леприконсы) на трек «Лети, мой воланчик». Душевная такая песня.

Тусовочный ты парень.

Как тебе сказать... Я хочу быть маленьким солнышком, Ежиком в тумане. Наряду с существующими артистами, нашей публики нужен такой парень, как я. Я хочу занять свою нишу...