Я занимался каналом в первый год. Мой приятель Климов принес идею музыкального канала и сообщил, что есть компания, готовая в этого вложить. Я придумал название. Компьютеры тогда были еще достаточно новой технологией — идея была сделать современный канал, поэтому этот значок собаки в электронной почте как раз очень подошел. Кроме того, «Энтер» был под крылом «Интера» — поэтому название было таким «корпоративным», потом даже была создана мини-платформа с «Энтер-фильм». Я также расписал музыкальный формат — альтернативный поп. То есть, «Энтер» должен был стать более продвинутым, чем «М1». Я составлял первые плейлисты, делал первые закупки музыкального контента, придумал первые тематические программы. Интерактивность тоже, кажется, была моей идеей, но точно не помню. Через год я ушел, потому что телевидение — это не совсем мое.

В 2000-м я работал на «Мелораме», это было отдельное ТО с огромным количеством производимого продукта для холдинга «Интера». В одной из комнат на этаже находился некий канал «Энтер». Чем занимался, я даже не представлял, но там всегда было сильно накурено и на телике в центре комнаты всегда крутилась порнуха. Что вселяло доверие к этим людям. Я работал с Юрой Молчановым и Барыком, и они имели какое-то отношение к этому каналу. По крайней мере, вместе с ними я неоднократно ходил туда покурить трубку. На тот момент каналом занимались Виталик Климов (кажется, директор) и Леша Карпенко (в качестве технического директора). У них были охуенные визитки в виде зеленого медиатора, и это было верным признаком креативного места!

Со временем выяснилось, что канал был музыкальным, но больше деталей я не знал. В 2001-м в монтажку пришел Барык и сказал, что на «Энтере» грядет полная смена состава, как руководящего, так и исполнительного, и его уже пригласили на роль главного режиссера, а Молчанова на музыкального редактора. Ребята стали все реже появляться у меня в монтажке, уделяя больше времени «Энтеру», и еще через пару недель пришли ко мне с предложением возглавить техническую часть канала, стать техническим директором. Деньги были адекватные, по карьерной лестнице хороший шаг вверх, плюс порнуха и возможность курить на рабочем месте. Все это сделало предложение таким, от которого невозможно отказаться.

«RUNОЩІ» были одним сплошным курьезом. Хохот, драйв и беззаботность — так, по крайней мере, кажется спустя, эээ, 17 лет.

В моем резюме (видимо, стоит ему довериться), стоят даты январь 2002 — апрель 2003. С конца весны утренних эфиров уже не было, а на протяжении этого года с лишним ко мне добавились ведущие. Думаю, после месяца-другого моего соло в прямом эфире каждый рабочий день стало очевидно, что силы и ресурсы моего запала (без опыта как такового) на исходе. В ходе очередного кастинга ко мне в пару добавили актера на тот момент (и режиссера-оператора — на сегодняшний день) Филлипа Ли. И затем появилась еще одна пара на смену — Настя Касилова и Алексей Белов.

Вообще, когда ты почти каждый день, такой юный и неопытный, собираешь себя в кучу и едешь на работу в пять утра, разминая речевой аппарат и параллельно стараясь быть воплощением бодрости и небанальности, то категории в духе «любимый эфир» уже исчезают... Каждый прямой эфир воспринимался как такой заряженный эмоциональный прыжок на более или, увы, менее убедительную дистанцию, со скрипом или без.

Во времена без соцсетей, инсты и вот этого всего, ты не просто лайкал условного ведущего — а заморачивался найти адрес и что-то там оставить у вахтера... Это вообще другая вселенная «поклонников и аудитории», и это дико трогательно.

С ежедневными прямыми эфирами было сложней. Сначала там вообще отсутствовала редакторская группа, и ведущие готовили себе темы для импровизаций сами. Но, учитывая, что эфиры начинались о-о-очень рано, а все ребята молодые и вечером хотят куда-то сходить, то довольно быстро от усталости случился кризис, когда они просто не имели сил подготовиться на завтрашний эфир. Тогда в экстренном режиме была собрана редакторская группа из тех, кто оставался в офисе на тот момент, и ребята подготовили ведущих на утро. И уже на следующий день был сформирован грамотный редакторский состав, который и занимался информационным наполнением утреннего эфира.

Были курьезные случаи, причем совсем не смешного формата. Расследования журналисты вели и в то время. Причем, в развлекательной сфере было что копать, на самом деле. Сейчас она интересует общество в меньшей степени. Некоторые культурные деятели выходят на общественно-политические просторы, знакомятся с нацией не со сцены. А в начале нулевых, например, Океан Эльзы ездил в тур в поддержку Pepsi и тогда уже «вимагав більшого».

Речь шла об обложках глянцевых журналов, которые за деньги лупили туда звезд. Тема была серийная, на несколько сюжетов. Мы собрали косвенные данные — сколько (по слухам) стоит попасть на первую страницу того или иного журнала о шоубизе.

И наш человек со скрытой камерой в барсетке пришел в журнал и с характерным московским акцентом начал договариваться о размещении на обложке бывшего вокалиста «Арии». Как раз тогда группа распалась на две и появился коллектив «Кипелов». На записи слышно было как торговались во время переговоров. Редактор обсуждал оплату черным налом и показывал среди других на обложке Вакарчука. Там был диалог — мол, «Это тоже на таких условиях? — А как вы думали?». Все это должно было выйти в эфир.

Это потому, что была еще затравочная первая часть, в которой как раз рассказывалось об Океане Эльзы после тура с Pepsi. Компания башляла за размещение их на обложках к обоюдному удовольствию коллектива и глянцевых журналов. С их стороны начались претензии.

Журнал «Академия» и прочие очень сильно задергались. Причиной тому, скорее всего, стал «черный нал», которым платили за такую рекламу. Была жесткая истерика, они выходили на тогда еще живого Александра Зинченко, президента «Интера», и после этого у нас забрали все, что мы наснимали. Руководство сделало пресс-конференцию, на которой выступил Вакарчук, была куча заказных текстов. Все представили как будто это какой-то сюжет журналиста, которого и так хотели уволить, а он решил сделать скандал.